Музейный патруль

В Пушкинском музее открылась «Алмазная колесница» — первая большая выставка буддийского искусства в России. Более семисот экспонатов: спасённые от переплавки статуи, Атлас тибетской медицины — главная святыня Бурятии и единственная в мире полная копия тибетского оригинала XVII века, которая впервые за несколько десятилетий покинула Улан-Удэ. И, конечно, тханки — традиционная живопись, которую часто называют буддийской иконой. Всё, что нужно для медитации, гармонии, просветления. Но если говорить о ваджраяне честно, у этой традиции есть и другая сторона. Тибетский буддизм не чужд ритуального насилия. Исследователь Джейкоб Далтон в книге «Приручение демонов» пишет о руководствах по человеческим жертвоприношениям, найденных в пещерах Дуньхуана. Кровавые подношения, символическое расчленение врагов, война как ритуал — всё это часть большой тантрической традиции, которую позже переосмыслили как метафору. Конечно, сейчас буддисты не проливают кровь. Но искажённые яростью морды гневных защитников напоминают: буддийское искусство это ещё и попытка обуздать то, что в тантре называли «гневными силами» – внутри и снаружи. Выставка в Пушкинском показывает красивую, отреставрированную сторону. Увидеть её можно до 1 ноября в Главном здании на Волхонке.

Музей современного искусства «Гараж» открыл в Переделкино нишевое пространство под названием… «Гаражи». Теперь в городке писателей, где когда-то жили Пастернак и Чуковский, можно зависнуть в атмосфере позднего совка, но с современным лоском. Это ностальгия молодого поколения по эстетике гаражных кооперативов где люди занимались хобби, творили и тусовались. На территории бывшей автобазы Союза писателей теперь проходит винтажная барахолка, работает советский фургон-«полуторка», в котором будут показывать кукольные спектакли. Ещё здесь есть древний спортзал, увешанный плакатами со Шварценеггером, музыкальная сцена со стеной Цоя (копия, но выглядит аутентично), а бутерброды можно взять прямо с капота старой «Волги». Выглядит всё смело, весело и многообещающе. Будем следить за событиями.

Рембрандт был первым художником, который превратил своё имя в бренд. Он продавал себя как звезду, его мастерская штамповала копии его работ, ученики повторяли его стиль, а сам он экспериментировал с образами и искажал реальность так, как считал нужным. Так почему же он умер в нищете и безвестности? Чтобы понять почему, достаточно сравнить два портрета одной и той же женщины — Амалии ван Сольмс, супруги штатгальтера Нидерландов. Она принадлежала к дому Оранских — правящей династии, практически королевской семье Голландии. Заказы от Оранских были мечтой любого художника. Рембрандт написал Амалию так, словно эта тётя совершенно его не интересовала. Всё его внимание ушло на кружева и фактуру ткани, сама же женщина вышла бледной и недовольной. Это был честный и беспощадный портрет. А вот как надо было писать представительницу дома Оранских, показал Герард ван Хонтхорст, современник Рембрандта. Он изображал Амалию много раз. На его портретах она моложе, свежее и привлекательнее, чем была на самом деле: сияющие глаза, переливающийся шёлк, блеск жемчуга. Он понял главное: Оранские не любили экспериментов, они платили за лесть. Ван Хонтхорст умер богатым и знаменитым. Сегодня его имя почти забыто. Рембрандт умер в долгах, но его именем называют зубную пасту. Что лучше — решайте сами.